![](/zhizn_soljzenizina/otdelnie_materiali/page_word.png)
Сергей Шаргунов
О России с любовью
http://www.lgz.ru/article/13844)
Увлечённо и внимательно прочитал знаменитую статью Солженицына «Как нам обустроить Россию?». Первый раз я видел её десятилетним в руках отца на листах «Литгазеты», заглядывал, не смог тогда продраться сквозь стиль. Потом, будучи старше, несколько раз открывал эту статью, но впервые целиком прочитал её только сейчас.
Она мне и понравилась, и нет.
Она противоречива, как и противоречив для меня сам Солженицын — замечательно масштабное и вольное русское явление.
Первое и главное, что хочется отметить: чувствуется искренняя любовь Солженицына к России, боль, желание улучшить жизнь людей. Статья полна солнечного благородства, мучительного поиска лучшей для народа доли. Солженицын не разделяет ни прозападных настроений, ни просоветских. Это острый взгляд одиночки.
Солженицын пророчески пишет о неизбежной гибели прежней системы, о предстоящем распаде СССР, о ловушках демократии, выборов, партий, о популистских лозунгах, о смутном разделении полномочий между президентом и парламентом, что спровоцирует конфликты и драмы, наконец, об опасности непродуманных реформ, в результате которых собственность может достаться самым хищным. Даже об особом положении абхазов и южных осетин предупреждает он, размышляя о Грузии, идущей к своей независимости.
«Как нам обустроить Россию?» — глас вопиющего в пустыне. Кажется, Солженицын сам это хорошо понимал.
Как, с кем, какими силами строить новую страну, чистую и честную? Где взять элиту, настроенную на «самоограничение»? Где найдутся такие святые управленцы, которые пойдут вслед за солженицынским: «Нравственное начало должно стоять выше, чем юридическое. Справедливость — это соответствие с нравственным правом прежде, чем с юридическим»? Напоминает на самом-то деле романтику ранних большевиков с их «революционной законностью», аскетизмом и строительством Царства Божьего на земле.
Все лирические увещевания в статье Солженицына отдают горечью. Думается, автор не очень-то верил, что его услышат или смогут послушать, но выполнял то, что должен, — призывал государственных мужей и всех читателей к идеализму, который должен быть выше личного расчёта.
Многажды осмеянный или встреченный зевками призыв «возвращения к земствам» представляется мне живым зерном статьи. Это идея медленного, умного пробуждения в народе достоинства. Действительно, важны подлинные выборы — там, где обычные люди, «низы» могут что-то изменить для себя и могут спросить с известного им человека. Полагаю, реальным продолжением солженицынской идеи «демократии малых пространств» была бы поправка в обсуждаемый сейчас Закон о полиции с наделением граждан правом самим выбирать своего участкового, своего шерифа (здесь не грех взять пример с Америки).
И ещё. Прежде чем начать сокрушаться над статьёй, вздохну: утекло уже двадцать лет, а Солженицын не был волшебником, чтобы всё предвидеть… Он и сам признаёт: «Непосильно трудно составлять какую-либо стройную разработку вперёд: она скорее всего будет содержать больше ошибок, чем достоинств, и с трудом поспевать за реальным ходом вещей. Но и: нельзя вовсе не пытаться».
Солженицын смотрит с высоты птичьего полёта, абстрагировавшись от политической бурной реальности, где столкнулись интересы и представления Горбачёва, Ельцина, будущих членов ГКЧП и т.д. С одной стороны, отстранённость — это вроде и неплохо. Предложенные ориентиры (нестяжательство, «сбережение народа») актуальны до сих пор и всегда, а перечисленные ужасы (нищета стариков, экология, пьянство, криминал) только усугубились. С другой стороны, иногда возникает ощущение, что манифест зависает в безвоздушном пространстве.
Автор не учитывает игроков. Он предлагает перекроить карту. Но кому предлагает? Справедливо говорит о том, что значительная часть Казахстана — русская. Но кто будет присоединять её к «Российскому Союзу»? Ельцин, воюя с Назарбаевым? Горбачёв?
Автор предлагает отказаться от всех, кроме названного куска Казахстана, Украины и Белоруссии. Но как? На Кавказе и в Средней Азии окажутся брошены русские люди, да и не они одни… По совести ли насильно отсоединять вчерашних братьев, прогонять жильцов общего дома, если, допустим, они не хотят отделения? Да и нужно ли так легко разбрасываться освоенными и кровью омытыми землями? И ведь в итоге такого раздела СССР в том же Таджикистане была перебита почти половина населения, а половина от оставшегося перебралась на заработки в РФ.
Многие фразы Солженицына перекликаются с жаркой риторикой времени. Он призывает прекратить помощь «тоталитарным» странам вроде Вьетнама и начисто ликвидировать структуру, которая существует в любой стране мира, мол, пускай не прикрываются задачами внешней разведки: «Этому ЧКГБ с его кровавой 70‑летней злодейской историей — нет уже ни оправдания, ни права на существование».
Осуждая большевиков за скверную национальную политику, писатель предлагает создать новую страну и одновременно отпускать всех, кто того захочет. Особенно спорным мне кажется пассаж в отношении Северного Кавказа: «Кавказские народы, пред революцией столь отличавшиеся в верности российскому трону, вероятно, ещё поразмыслят, есть ли расчёт им отделяться». Как поразмыслят? Через кого поразмыслят? Какими методами? А татары с башкирами? Тоже поразмыслят? А Сибирь? А Урал? Государство — это что и кто? Неужели просто «коммунальная квартира»?
Впрочем, с рекомендацией сбросить этническое и территориальное «бремя» и сейчас согласны многие современные «националисты». Я же считаю, что идея урезания страны губительна.
В любом случае в 90‑м году в СССР и в РСФСР не было сил, которые могли бы осуществить заветы Солженицына.
Его статья — «философское письмо», где есть пламенная ярость к советскому и критика Запада за пошлость и имитационную демократию. В сухом остатке Солженицын предлагает распустить СССР, создать новую страну, ввести частную собственность на заводы и землю (но только аккуратно), поставить у власти лицо, наделённое серьёзными полномочиями, и не особенно увлекаться играми в выборы и партии, вместо этого развивая низовое волеизъявление. Плюс семья, христианские ценности, обновлённая школа и уже упомянутое «самоограничение».
Повторю: «философское письмо» Солженицына прекрасно искренностью, болью за Россию, желанием ей помочь. Это письмо всей природой своей, стилем, языком, чаяниями противоположно цинизму!
Настроение письма, дух его — стремление созидать и очищать Родину от любой скверны, идти на подвиг.
Не разделяя многих суждений Солженицына и полагая некоторые его рецепты едва ли верными, спустя двадцать лет вдохновляюсь главным: идеализмом этой статьи.
Идеализма тем, кто «делает дела» в России, как не хватало, так и не хватает.
Возврат к списку